Есть в Ментоне одна площадь, которая не нуждается в декорациях. Площадь Эглиз поднимается над городом ярусами барочных фасадов, и базилика Святого Михаила стоит там так, будто архитектор специально рассчитывал угол вечернего света — тот, что ложится на охровый камень незадолго до заката и превращает обычный концерт в нечто трудно объяснимое словами. Именно здесь каждое лето Ментон превращается в одну из негромких, но совершенно серьёзных музыкальных столиц Европы.
77-й Фестиваль музыки Ментона завершится 7 августа 2026 года закрывающим сольным концертом Александра Канторова — пианиста, чьё имя в последние годы произносят с той особой интонацией, с которой говорят о музыкантах, успевших что-то изменить в профессии. Канторов — лауреат конкурса Чайковского 2019 года, первый французский пианист, получивший золотую медаль за всю историю этого соревнования. Но регалии здесь — лишь рамка; важнее то, что он привезёт на площадь Эглиз.
Программа, выстроенная как аргумент
Рецитал сложен с почти архитектурной логикой. Он открывается транскрипцией Листа баховской кантаты «Weinen, Klagen, Sorgen, Zagen» — сочинения о скорби и сомнении, которое Лист переплавил в фортепианный монолог, оставив баховский хорал нетронутым в самом центре. Следом — Соната фа минор Николая Метнера, опус пятый: ранняя, почти неизвестная широкой публике вещь композитора, которого Рахманинов считал величайшим из современников и который прожил большую часть жизни в эмиграции, так и не дождавшись настоящего признания. Потом — Прелюдия до-диез минор Шопена, опус 45, одна из самых одиноких страниц во всей фортепианной литературе: она не столько завершает мысль, сколько обрывает её на вопросе.
И финал — Соната № 32 до минор Бетховена, опус 111. Последняя фортепианная соната, которую он написал. Два движения вместо традиционных трёх — будто в какой-то момент стало ясно, что третье уже не нужно. Вторая часть, «Ариэтта» с вариациями, уходит так далеко от земного, что Томас Манн посвятил её разбору целую главу в «Докторе Фаустусе». Заканчивать фестиваль этой сонатой — решение не случайное.
«Ариэтта» Бетховена — музыка, которая не прощается, а просто перестаёт звучать. Разница огромная.
Город, который слушает иначе
Ментон — самый восточный город французского Лазурного берега, в нескольких минутах езды от итальянской границы. Здесь мягче зима, гуще лимонные рощи и меньше той показной гламурности, которая утомляет в других точках Ривьеры. Фестиваль существует с 1950 года — его основал Жан Кокто, живший в Ментоне и успевший расписать городской зал бракосочетания своими фресками. С тех пор концерты проходят под открытым небом на площади перед базиликой, и акустика там складывается сама собой: барочные стены работают как резонатор, которого не построишь в концертном зале намеренно.
Приезжать стоит не только на вечер концерта. Старый город Ментона — один из наименее затронутых туризмом исторических центров на всём побережье: узкие улицы, сохнущее на верёвках бельё, запах базилика из открытых окон. Рынок на площади Сабле по утрам, рыбные лавки у порта, кафе, где не подают смузи и не вешают меловые таблички с «блюдом дня» на четырёх языках. Просто кофе и croissant, и никто не торопит.
Вечером 7 августа площадь Эглиз заполнится так, как она заполняется каждый год в финальный день фестиваля — люди приносят подушки, пледы на случай ночной прохлады, бутылку воды. Канторов выйдет к роялю, и город, который умеет слушать уже семь десятилетий, снова замолчит. Это и есть то, ради чего сюда едут.